сообщение о русских князьях

А. Нечволодов (традиционная версия) излагает историю этого времени следующим образом. «К половине девятого века почти везде уже в Европе жили не разрозненные племена, а были образованы государства. Через два года после призвания князей братья Рюрика, Синеус и Трувор, умерли, и он стал единовластно править над новгородскими славянами, кривичами и над финскими племенами весью, мерей и муромой, сажая во все города своих посадников из старших витязей прибывшей с ним русской дружины. Хотя Синеус и Трувор ничего на Руси сделать не успели, притом вызывает сомнение даже сам факт их существования, в русской топонимике имеются места, связанные с этими персонажами. Это так называемые Курган Синеуса вблизи Белоозера и Труворово городище. Имеется даже «Труворов камень». Два мужа из этой дружины, не получившие в управление городов, Аскольд и Дир, отпросились у Рюрика идти искать счастье в Царьград. Следуя по великому пути из варяг в греки, они дошли по Днепру до Киева. Здесь, узнав, что Киев не имеет своего князя, а платит дань хазарам, и полюбив это бойкое и богатое место, Аскольд и Дир решили остаться; к ним присоединилось много варягов, и они стали владеть Киевом и всей Полянской землей, причем освободили ее от платежа дани хазарам и успешно воевали со степными хищниками и некоторыми соседними племенами. Рис.P17. Труворово городище. Современный вид. Фотографии из книги А. Нечволодова. Через четыре года Аскольд и Дир настолько уже вошли в силу, что могли привести в исполнение заветное желание русов отомстить коварным и высокомерным грекам за все обиды и унижения, которые претерпевали от них наши предки во время хазарского ига. К этому еще представился и подходящий случай: греки убили в Царьграде нескольких русских провевальщиков зерна по ничтожному поводу. И вот в 866 году Аскольд и Дир решили совершить смелый набег на Царьград, как хаживали на него в старину смельчаки с устьев Днепра и Дона. Они собрали двести ладей, то есть больших лодок с мачтами и парусами, посадили на каждую от сорока до шестидесяти человек и настолько скрытно совершили свой переход по Днепру и Черному морю, что до самого их появления у Царьграда никто и не подозревал об этом набеге. Патриарх Фотий был в это время в Константинополе и оставил подробное описание происшедшего. По его словам, русский набег случился в один из прекрасных летних дней, под вечер, при совершенно тихом море. В этот прекрасный летний вечер царьградские горожане любовались красотами своего любимого моря не только из великолепных палат, но и из бедных хижин, со своих улиц и площадей, из бесчисленных садов и даже со стен самого города, которые опоясывали его со всех сторон по берегу моря. Император Михаил отсутствовал со всем своим войском, так как двинулся против арабов, и спокойный и беспечный город вовсе не ожидал ничего чрезвычайного, как вдруг в проливе из Черного моря обозначилось что-то невиданное, которое скоро превратилось в целую кучу русских ладей. Весь город обезумел от страха. Все в один голос с ужасом воскликнули: «Что это? Что это?» А русы подплывали все ближе и ближе, навевая на всех своим видом что-то свирепое, дикое и убийственное; скоро они стали сходить на берег и угрожать городу, простерши свои мечи. Рис.P18. Курган Синеуса близ Белоозера. Фотография из книги А. Нечволодова. «Мрак объял все трепетные умы,P говорит Фотий,P слезы и рыдания распространились во всем городе; крайнее отчаяние объяло всех; со всех сторон разносилась одна весть, один крик: «Варвары перелезли через стены! Город взят неприятелем!» Неожиданность бедствия и нечаянность набега заставили всех воображать и слышать только это одно». Рис.P19. Осада русами во главе с Аскольдом и Диром Константинополя. Радзивилловская летопись. По свидетельству Фотия, русы из-за загородных ворот напали на красивые предместья города и опустошили их огнем и мечом до самой крепости, или царьградского кремля, стоящего на выдающемся в море высоком холме. Они огнем и мечом опустошили и морские пристани, распределив их между собой для разгрома по жребию. Это показывает, что русы хорошо обдумали все подробности своего нападения; они внезапно пришли вечером, во время отсутствия царя с войском, чтобы поразить неожиданностью врага, а затем совершить нападение под покровом ночи, дабы скрыть свою малочисленность; при этом, чтобы не было никакого беспорядка, заранее определили жребием, кто в какой части города будет действовать. После опустошения морских пристаней русы быстро окружили городские стены и стали валить к ним земляную присыпь, намереваясь скорее перелезть в сам город. При этом «трусость дрожью пробежала по всему телу и обессилила даже и тех, которым предоставлено было распоряжаться в опасное время»,P говорит Фотий. Народ, лишенный всякой помощи и защиты, теперь помышлял только о молитве и наполнил все храмы. Повсюду всю ночь совершалась служба: с воздетыми руками воссылались усердные и слезные моления о помиловании. Общее несчастье заставило раскаяться в грехах, образумиться и приняться за добрые дела. Не встречалось благодатнее часа, как этот, для проповеди и поучения к народу о грехах, о всеобщем покаянии, об исправлении своей жизни добрыми делами. И святитель Фотий начал в соборе Святой Софии свою проповедь: «Что это? Откуда поражение столь губительное? Откуда гнев столь тяжкий? Откуда упал на нас этот дальнесеверный страшный Перун! Откуда нахлынуло это варварское, мрачное и грозное море! Не за грехи ли наши все это ниспослано на нас? Не обличение ли это наших беззаконий и не общественный ли это памятник им? Не доказывает ли эта кара, что будет суд страшный и неумолимый?.. И как не терпеть нам страшных бед?P продолжал святитель.P Вспомните, как греки несправедливо обижали в Царьграде приезжих россов, когда мы убийственно рассчитались с теми, которые должны были нам что-то малое, ничтожное Мы получали прощение и не миловали ближнего Сами обрадованные, всех огорчали; сами прославленные, всех бесчестили; сами сильные и всем довольные, всех обижали; безумствовали, утолстели, разжирели, расширились Вы теперь плачете, и я с вами плачу. Но слезы ваши напрасны. Кого они могут умолить теперь, когда перед нашими глазами мечи врагов, обагренные кровью наших сограждан, и когда мы, видя это, вместо помощи им бездействуем, потому что не знаем, что делать, и только ударились все в слезы Часто внушал я вам: берегитесь, исправьтесь, обратитесь, не попускайте отточиться Божью мечу и натянуться его луку Не лукавьте с честными людьми. Горько мне оттого, что я дожил до таких несчастий; оттого, что мы сделались поношением соседей наших Оттого, что поход этих варваров схитрен был так, что и молва не успела предуведомить нас, дабы мог кто подумать о безопасности. Мы услышали о них уже тогда, когда их увидели, хотя и отделяли нас от них столькие страны и народоначальства, судоходные реки и пристанищные моря. Горько мне оттого, что я вижу народ жестокий и борзый, смело окружающий наш город и расхищающий его предместья. Они разоряют и губят все: нивы, жилища, пажити, стада, женщин, детей, старцев, юношей, всех поражая мечом, никого не милуя, ничего не щадя. Погибель всеобщая! Как саранча на ниве или страшнее, как жгучий зной, наводнение, или не знаю, что и сказать, этот народ явился в стране нашей и сгубил ее жителей. О, город-царь! Какие беды столпились вокруг тебя! О, город царь едва не всей вселенной! Какое воинство ругается над тобою, как над рабом! Необученное и набранное из рабов! О, город, украшенный делами многих народов! Что за народ вздумал взять тебя в добычу? О, город, воздвигший многие победные памятники после поражения ратей Европы, Азии и Ливии!.. А слабый и ничтожный неприятель смотрит на тебя сурово, пытает на тебе крепость своей руки и хочет нажить себе славное имя! О, царица городов царствующих! О, храм мой, святилище Божие, Святая София, недреманное око вселенной! Рыдайте, девы Плачьте, юноши Горюйте, матери Проливайте слезы, дети Плачьте о том, что умножились наши несчастья, а нет избавителя, нет печальника». Рис.P20. Патриарх Фотий и император Михаил III касаются Покровами Богоматери поверхности моря. Радзивилловская летопись. Святитель закончил свое обращение к народу воззванием: «Наконец настало время прибегнуть к Матери Слова, к Ней, единой надежде и прибежищу. К Ней возопием: Досточтимая, спаси град Твой, как ведаешь, Госпоже!» После этого, при стечении трепетавшего от ужаса народа, с горячей мольбой о спасении из Влахернского храма была поднята риза Божьей Матери и крестным ходом обнесена вокруг стен города и погружена в воду. И Царица Небесная вняла мольбам своего грешного, но раскаявшегося народа и во второй раз, подобно тому как это было в 628 году, во время набега аваров и славян, она явила свою чудесную помощь и отвратила неминуемую гибель от города! Вид православного крестного хода с патриархом и духовенством в полном облачении, множество хоругвей, стройное пение и несомая впереди чудотворная риза все это представило совершенно необычное зрелище для язычников-русов: они настолько были устрашены им, что повсюду, как только видели приближение к себе крестного хода, поспешно бросали работы по ведению приступа и спешили к своим ладьям, после чего оставили город. Так заступничеством Божьей Матери был чудесно спасен Царьград от полного истребления. Русы же возвратились из своего смелого набега в Киев с богатейшей добычей и огромной славой. Чудесное заступничество Богоматери произвело сильнейшее впечатление на русских, и они убедились в неизбежном преимуществе христианской религии. И просили греков просветить их в христианской вере. Замечание автора: У А. Нечволодова поход Аскольда и Дира описан с большим пафосом. Но увы!P такого похода не было. На Константинополь напали не русские ладьи, а варяжские ладьи россов, приплывшие из Фризии по Средиземноморью через Атлантику, вокруг Европы. Но важно не это, а то, что Фотий крестил народ русский вместе с их князем Владимиром Святым. Именно с Владимиром, как о том сообщают греческие источники и русские летописи. Но так как это произошло в 862 году, то А. Нечволодов постеснялся назвать Владимира, поэтому продолжим рассказ об Аскольде и вернемся к официальной версии А. Нечволодова. И столько воспламенна их любовь к вере, что и епископа, и пастыря, и христианское богослужение с великим усердием и тщанием приняли. По преданию, когда назначенный Фотием епископ прибыл в Киев, то Аскольд принял его на народном вече, где стали рассуждать о вере своей и христианской и спросили епископа: чему он хочет учить их. Епископ открыл Евангелие и стал говорить им о Спасителе и о Его земной жизни, а также о разных чудесах, совершенных Богом, что описано в Ветхом Завете. Русы, слушая проповедника, сказали: «Если мы не увидим чего-нибудь, подобного тому, что случилось с тремя отроками в огненной пещи, мы не хотим верить». Служитель Божий не поколебался; он смело отвечал им: «Мы ничтожны перед Богом, но скажите, чего хотите вы?» Они просили, чтобы брошено было в огонь Евангелие, и обещала обратиться к христианскому Богу, если оно останется невредимым. Тогда епископ воззвал: «Господи! Прославь имя Твое перед сим народом» и положил книгу в огонь. Евангелие не сгорело. После этого многие из присутствовавших, пораженные судом, крестились. Спустя четырнадцать лет после Аскольдова крещения Рюрик, сидевший в Новгороде, умер, передав правление родственнику своему Олегу, так как сын Рюрика, Игорь, был еще очень мал. Это было в 882 году. Три года ничего не было слышно в Киеве про нового князя, а в 885 году Олег, собрав большую рать из варягов, новгородских славян, кривичей, чуди от Изборска, веси от Белоозера и мери от Ростова, пошел водой на Киев. Княжеская дружина была в кольчугах, или железных чешуйчатых рубашках, в железных же шлемах, с секирами, мечами, копьями и дротиками. В руках у каждого воина был большой деревянный щит, обтянутый кожей, выкрашенной в красную краску, и окованный железом. Ратные же люди от земли, или вой, как их называли, одевались попроще. Мало кто из них носил кольчуги, и многие шли в одних портах; вооружены они были копьями, топорами, стрелами, мечами и ножами. Почти все были пешие. Двигаясь на Киев, Олег по пути занял Смоленск, в котором поставил посадником мужа из своей дружины, а затем занял и город Любеч, где тоже оставил своего посадника. Таким образом он завладел днепровским путем до самого Киева. Подойдя к Киеву, Олег укрыл всю свою силу в лодках и засадах, а сам с маленьким Игорем на руках вышел на берег и послал с вестью к Аскольду и Диру, что пришли гости, идут в Грецию от Олега и Игоря княжича и желают повидаться с земляками-варягами. Не подозревавшие ничего Аскольд и Дир пришли к берегу, но не успели они вступить в разговор с Олегом, как из лодок и засад повыскакивала дружина, и Олег сказал киевским владыкам: «Вы владеете Киевом, но вы не князья и не княжеского рода; я есть княжеский род, а это сын Рюрика» и вынес вперед маленького Игоря. После этого Аскольд и Дир были тут же убиты, а Олег, избавившись таким образом от киевских вождей, уже без труда завладел городом. Аскольд же и Дир были похоронены на горе близ города. Впоследствии на могиле Аскольда была поставлена церковь Святого Николы; могила эта сохранилась и до сих пор, и каждый православный человек, посещающий Киев, заходит помолиться за упокой души великого витязя, здесь лежащего. Замечание автора: О семье Аскольда известно, что женат он был на дочери владаваца Волжской Болгарии Алмаза Васильевича, чьим подданным он и являлся, служа хазарскому кагану, женатому на другой дочери владаваца.

Рассказы о русских князьях / Киевская Русь. Страна, которой никогда не было? : легенды и мифы